– И пойду. Вот только посижу еще немного.

– Сиди, – милостиво разрешил Аракелов. – У тебя программа когда кончается?

– Через две недели.

– И в институт?

– Конечно.

– Ясно… – Аракелов помолчал. – Я тебя встречу, пожалуй. Если, конечно, в городе буду. Ты самолетом?

– Самолетом.

Они помолчали. Потом Марийка спросила:

– Ты уже завтракал?

– Нет еще. А ты?

– Тоже нет. А неплохо бы…

Аракелов посмотрел на часы.

– Еще минут сорок.

– Да, сейчас бы… Чего бы это такого? Котлет, например, картофельных с грибным соусом, а? Как ты думаешь?

– Не знаю. Я их последний раз пробовал года четыре назад. В Таллине. В столовой на Виру.

– Никогда не была в Таллине.

– Кстати, о котлетах. Я, между прочим, по пельменям большой специалист. Как ты к ним относишься?

– Положительно.

– Это хорошо. Терпеть не могу, когда усладу желудка приносят в жертву сохранению фигуры.

– Ничего с моей фигурой не будет.

– Так придешь ко мне на пельмени?

– В шесть часов вечера после отчета?

– Точно.

– Я подумаю.

– Только не слишком долго. Мне ведь всего два дня осталось. Даже полтора, собственно.

Если она согласится прямо сейчас, загадал Аракелоз, то все будет. И то, что было, и то, чего не было. И Увалиха будет. И отпуск. И все, все, все…

Но прежде чем Марийка успела открыть рот, наверху, на ботдеке, всхрапнув, проснулся громкоговоритель:

– Аракелова на мостик! Аракелова на мостик!

Аракелов чертыхнулся.

– Иди, – сказала Марийка. – Иди. Мастер

– Что там еще стряслось?

– Вот потом и расскажешь. Иди. А я пока смесь твою допью. Договорились?

– Договорились, – кивнул Аракелов. – Так как насчет пельменей?

– Я подумаю.

– Подумай, – сказал Аракелов. Он безнадежно вздохнул и встал. – Ну, я пошел.

Марийка смотрела на него снизу вверх, и лицо у нее было… Аракелов так и не успел определить какое, потому что вдруг – неожиданно для самого себя – наклонился и поцеловал ее. Губы у нее были мягкие, прохладные, чуть горьковатые от сока.