Таким образом, Карлсон всегда работал без прикрытия, и это его не смущало. Независимость этого стоила. Он продолжал носить полевую форму, участвуя в конфликтах, в которые были вовлечены Соединенные Штаты, пока его не вызвали в Вашингтон. Там ему предложили возглавить Специальную службу и дали нашивки полковника, но в то же время попросили впредь являться только в штатском. Он окружил себя тщательно подобранными сотрудниками, в число которых входила его личная секретарша Лина и, главное, Фрэнки Мэттьюс.

Полковник Карлсон, которому было без малого шестьдесят, казался серым. Все в нем было серым: подстриженные бобриком волосы, густые брови, цвет лица, когда болело раненное в Корее колено, одежда. Однако он был человеком энергичным, пробивным, суровым и не очень сентиментальным.

Конференция продолжалась.

– Значит, вы думаете, – спросил Мак-Интайр, – что атомные снаряды для Анголы изготавливаются из радиоактивных отходов атомных электростанций?

– Да, я так думаю, – ответил Бородин. – Те, кто их производят, – не глупцы. Для локальной войны вроде ангольской тактическое ядерное оружие с зарядом всего в три-четыре килограмма, небольших размеров, доставляемое к цели с большой точностью, во много раз предпочтительнее сложных для изготовления мощных ракет.

– Позволю себе заметить, что в Анголе нет войны, – вмешался да Коста, – обычные полицейские операции против мятежников.

Но никто не придал ни малейшего значения его словам. Даже секретари засомневались, стоит ли записывать его реплику.

– К несчастью, – продолжал Бородин, – радиоактивные отходы разбросаны по всему миру, потому что даже малые страны, такие, как Швейцария, обладают атомными электростанциями. Попробуйте узнать, откуда они!

– У меня есть замечание, – сказал маленький американский физик Губенгейм. – Замечание, которое имеет силу, если мы a priori признаем, что использовались не чистые расщепляющиеся вещества.