- Конечно. Уже несколько часов только этим и занимаюсь. Я отобедал у Труны. Гвоздем программы был голубиный пирог.

- Ты ел, Периан?

- Сегодня еще нет, если ты отказываешься поверить в голубиный пирог. А ты?

- По дороге мне попалась горячая коврижка, лежавшая без присмотра на подносе булочника.

- В порту новый корабль. Может, посмотрим на него по пути к Кемпереру?

- Думаешь, это принесет нам удачу? У меня сегодня плохой гороскоп. Возможна встреча с женщиной. Сатурн колеблется, а все остальные звезды против меня.

- А я в такой степени на мели, что не могу даже заплатить Черному Горлу за благословение амулета.

- Чудесно, когда нет нужды беспокоиться о деньгах. Мы шагали в хорошем расположении духа. "Цвет потертого костюма выдает в де Ламбанте актера", подумал я. В остальном же Гай де Ламбант достаточно приятный парень. У него темные, проницательные глаза, быстрый ум и острый язык. Он крепко сбит и ходит важно, с большим достоинством - в тех случаях, когда помнит о своей походке. Следует признать, что Гай отличный актер, хотя ему не хватает преданности профессии. Гай идеальный друг. У него много свободного времени, он беззаботный, тщеславный, распущенный, готов на любые проделки. Когда мы вдвоем, мы всегда веселимся, что могут подтвердить многие женщины Малайсии.

- Возможно, Кемперер угостит нас завтраком, даже если у него нет для нас никакой работы.

- Это зависит от его настроения,- сказал де Ламбант,- а также от Ла Синглы и ее поведения.

Я промолчал. Мы немного ревновали супругу Кемперера - Ла Синглу - друг к другу. Поззи Кемперер - великий импресарио, один из лучших в Малайсии. И Ламбант, и я состояли в его труппе уже почти два года. Отсутствие работы в настоящее время не было для нас новостью.

По набережной сновали толпы людей: босые мужчины с оголенными торсами выбирали канаты, тянули лебедки, перетаскивали ящики. Шла разгрузка триремы. Кто-то из зевак с удовольствием сообщил нам, что судно прибыло в верховье реки Туа из района Шести Лагун и доставило западные товары. Оптимисты полагали, что на судне привезли скульптуры, пессимисты говорили о чуме.