
- Итак, ты изменил решение и, в конце концов, пришел. Ты к тому же мне надерзил. Ладно, молодость дается лишь раз.
- Я случайно проходил мимо. Он кивнул головой, выражая согласие.
- Глас Народа был прав,- Бентсон рассматривал меня, потирая руки о куртку до тех пор, пока я не почувствовал себя неловко.
- Что такое твой заноскоп?
- Дело подождет, мой молодой друг. Прежде всего, если ты не возражаешь, мне нужно что-нибудь поесть. Я собираюсь в таверну, может быть, ты составишь мне компанию?
- Это было бы здорово. Я проголодался.
В конце концов в старике чувствовалось достоинство.
- Даже беднякам необходимо питаться. Те из нас, кто собирается изменить мир, должны быть сытыми... Предполагается, что нам нельзя думать об изменениях в Малайсии, да. Все же мы посмотрим,- он хитро подмигнул мне, затем указал на нашего предка, изображенного с распростертыми крыльями на вывеске таверны. - Чтобы здесь питаться, требуются такие же челюсти, как у этого создания. Ты не против зайти в наш притон, де Чироло?
Мы протиснулись в таверну, где Бентсона знали и уважали. Быстро приняв заказ, мрачная девица принесла суп, хлеб, мясные тефтели с перцем и кувшин пива.
Мы принялись за еду. Не обращая внимания на толкотню за спиной, я целиком отдался этому процессу. Через некоторое время я глубоко вздохнул и отказался от очередной порции пива, которую мне собирался предложить Бентсон.
- Хорошо быть иногда сытым в полдень,- сказал я,- это небольшая перемена в жизни.- Тут я слегка задумался.- Почему я упомянул слово "перемена"? Сегодня, кажется, все говорят о переменах - очевидно, заседания Совета влияют на состояние умов.
- Да, говорят, но разговоры - это ничто морская пена. Малайсия не меняется, не изменилась за тысячи лет и никогда не изменится. Даже разговоры о переменах остаются прежними.
- Не привнесешь ли ты изменений своим заноскопом? Бентсон выронил вилку, махнул мне рукой, произнес: "Тес", наклонился вперед и замотал головой. В результате этих одновременных действий мое лицо покрылось непрожеванными кусочками перченого мяса.
