— …Но он же совсем не умеет танцевать! — донеслись до Итале последние слова Лауры.

— И шея у него вся волосами заросла, точно старый пень — мхом! — лениво усмехнулась в ответ Пьера. Пьере недавно исполнилось шестнадцать. Она была похожа на отца: такое же продолговатое лицо и ясный, безмятежный взгляд. Роста она была небольшого и пока что вся, с головы до ног, даже пальчики на руках, казалась пухленькой, как ребенок, и немножко неуклюжей.

— Хоть бы кто-нибудь новый появился! А то и настоящего бала не получится… — прошептала Лаура.

— Интересно, а ванильное мороженое будет? — вдруг с неожиданным интересом спросила Пьера.

Пернета тем временем, прервав сложный обмен новостями с Элеонорой, спросила мужа:

— Эмануэль, это верно, что Алиция Верачой — троюродная сестра Александра Сорентая?

— Несомненно! Она в Монтайне со всеми в родстве.

— Значит, это его мать в 1816 году вышла замуж за Берчоя из Валь Альтесмы?

— Чья мать?

— Мужа Алиции.

— Но Пернета, дорогая, — вмешалась Элеонора, — вспомни: Дживан Верачой умер в 1820-м, как же его вдова могла вторично выйти замуж в 1816-м?

Эмануэль только языком поцокал и поспешил ретироваться. Пернета не сдавалась:

— Но ведь Роза Берчой — свекровь Алиции, это же ясно!

— Ах, значит, ты имеешь в виду Эдмунда Сорентая, а не Александра! — воскликнула Элеонора. — И это ЕЕ отец умер в 1820 году!..

Эмануэль, брат Гвиде, хоть и был на шесть лет моложе, успел поседеть значительно сильнее; лицо у него было более живым и не таким суровым, как у старшего брата. Он не отличался особым честолюбием, был человеком весьма общительным, а потому предпочел жить в городе, где имел адвокатскую практику, закончив юридический факультет в Соларии.