У Прохоровны тоже не было семьи, к Вике она относилась, как дочери, дорогой, но непутевой, их совместные дежурства были единственной отрадой молодой докторши. Прохоровна и сказала ей как-то вечером: -- Сходила бы ты к экстрасенсу. У нас тут один недавно появился -- женщин, говорят, хорошо лечит. Вика было нахмурилась -- в институте им про экстрасенсов говорили много и вполне определенно, но Прохоровна не стала ее слушать: -- Когда-то все ваши говорили, что и Бога нет, зато сейчас все палаты иконами завешали. Сходи -- корона головы не свалится. Поможет -- хорошо, нет -- хуже не будет. Только иди к нему рано, а лучше ночью -- к нему народ ломится. Иди, доча... Вика послушалась, но даже приехав среди ночи на такси по указанному адресу, застала у квартиры, где принимал экстрасенс, толпу. Лавочек, расставленных на лестничных площадках, не хватало, люди (многие были с детьми) ютились на подоконниках и просто на ступеньках лестницы -- ей тоже пришлось довольствоваться бетонной ступенькой, застеленной газетой. К утру все тело у нее ныло, как побитое, она несколько раз порывалась уйти, и только врожденное упрямство не позволяло ей сделать это. С рассветом проворные старушки из подъезда стали предлагать ждущим чай, за который ломили несусветную цену, -- бабуси хорошо использовали момент. Чай у них был жидкий и несладкий, но Вика все же выпила чашку, затем за отдельную плату напросилась к одной из них домой. Там она умылась и кое-как привела себя в порядок после тяжелой ночи. Старушка-хозяйка оказалась словоохотливой и не вредной: она еще напоила Вику чаем и рассказала о соседе-экстрасенсе. Вика слушала с жадностью -- в толпе на лестнице все молчали, и ей очень хотелось узнать, ради чего она и все так мучаются. По словам бабуси экстрасенс был человеком хорошим, хотя немного малахольным -- мог в задумчивости пройти мимо соседок, не поздоровавшись. Зато жена, хотя здоровалась всегда, была по мнению бабуси язвой, удивительно, как вообще с такой мог жить нормальный мужик -- разве что малахольный.