Но он спокойно пил чай, а когда она взялась за застежку лифчика, остановил: -- Этого не надо. Достаточно. Она хмыкнула и растянулась на раскладушке. Он, наконец, оставил свой чай, встал и заковылял к ней. -- А руки мыть вы будете? -- не сдержалась она. -- В этом нет нужды -- я не буду к вам прикасаться, -- спокойно ответил он, подойдя к раскладушке. Она продолжала с вызовом смотреть на него, и он вдруг мягко улыбнулся: -- Знаете, почему женщин не берут в армию? -- Нет, -- удивилась она. -- Неправильно выполняют команду "ложись"... Лягте, пожалуйста, на живот, я хочу посмотреть вашу спину. Вика покраснела и торопливо перевернулась. Он (она увидела это краем глаза) простер руку над ней, и она явственно ощутила, как холодный ветер медленно пробежал от ее затылка к крестцу. -- Женщин я обычно начинаю смотреть с позвоночника, -- спокойно объяснил сверху "шарлатан", у многих все болезни -- в нем. У вас все в порядке, хотя не похоже, чтобы вы занимались физическим трудом или спортом. Вы кто по профессии? -- Бухгалтер, -- соврала она после минутной запинки. -- Да? -- удивился он. -- Вот бы не сказал. Я думал -- врач, медсестра, в крайнем случае... Она снова почувствовала, что краснеет. -- Теперь, пожалуйста, на спину. Теперь она видела его над собой. Он снова простер ладонь над ней, и она вновь ощутила холодную волну, пробежавшую вдоль ее тела. Странно, но это было приятно. Над белым кружевным треугольником ее трусиков рука его задержалась, и она вдруг увидела, как нахмурилось и стало сосредоточенным его лицо. Затем он медленно отвел ладонь. -- Запустили вы, -- сокрушенно сказал он, -- все горит, -- он устало потер лицо ладонью и крикнул: -- Люда! "Язва" возникла на пороге. -- До обеда больше никого не приму -- сложный случай. Скажи очереди. Однако, "язва" осталась на пороге, недружелюбно разглядывая распростертую на раскладушке полуодетую Вику. -- Я кому сказал! -- зло выкрикнул целитель, и Вика с холодком в душе увидела вдруг, как дверь в комнату стала медленно закрываться сама, выталкивая "язву" в прихожую.