Во-вторых, лечить их хлопотно и скучно -- одно и тоже изо дня в день. В-третьих, это не слишком прибыльно. Если на то пошло, то гораздо прибыльнее делать наоборот. -- И вы этим и занимаетесь? -- не удержался, чтобы не съязвить Панов. -- Иногда, -- гость усмехнулся. Казалось, он не заметил тона, с каким был задан вопрос. И Панову вдруг стало не по себе. - Если это вам, Дмитрий Иванович, так хочется знать. Я никого не убиваю, не пугайтесь. В этом нет нужды. Люди все делают сами. Достаточно их об этом попросить. Иногда -- и просто посмотреть... -- И что? Любого... -- Нет, конечно. Вам вот, например, нечего бояться -- вы под защитой. Пока. И еще кое-кто. А вот другие... -- гость вдруг пристально посмотрел на него и спросил: -- В Бога веруете? Панов замялся. -- Понятно, -- усмехнулся гость. -- Но Библию хотя бы читали? Панов кивнул. -- Значит знаете, что Бог вложил в душу каждого человека ощущение, какие поступки его правильные, а какие нет, что делать можно и нужно, а что нельзя никак. И каждый, Дмитрий Иванович, это знает, хотя может быть и не отдает себе в том отчета. Однако, люди не любят поступать по заповедям Божьим. Грешат и грешат, и ощущение вины -- если бы вы только знали, какой еще, порою, вины! -сидит внутри каждого, да еще растет, накапливается. И вот когда накопится достаточно -- а у многих, Дмитрий Иванович, этого уже с избытком, -- тогда достаточно человеку сказать, что ему больше нечего делать в этом мире. Остальное он исполнит сам. Разумеется, сказать надо так, чтобы понял. Панов подавленно молчал, а гость продолжил как ни в чем ни бывало: -- Поверьте, Дмитрий Иванович, вы не заслуживаете того, чтобы окончить свои дни в роли провинциального экстрасенса занюханной столицы этого занюханного молодого государства. А вот я бы мог, будь на то ваше желание, взять вас к себе в ученики -- возможно даже сразу на вторую ступень - и обучить многому. -- Зачем? -- тупо спросил Панов. Гость пристально посмотрел на него.