— Что с ними будет? — спросила я высокую кумарими. — С дурными людьми?
— Скорее всего их повесят, — отвечала она.
Осенью после, казн и изменников недовольство наконец вырвалось на улицы, как жертвенная кровь. Обе стороны претендовали на меня: полиция и демонстранты. Одни видели во мне символ всего лучшего в нашем королевстве, другие — всего, что в нем было не так. Высокая кумарими старалась мне это объяснить, но когда мой мир сошел с ума и стал угрожать мне, мысли мои обратились вдаль, к огромной древней стране на юге, расстилающейся там, как вышитое самоцветами платье. В такое время легко было поддаться соблазну ужасающей глубины ее истории, богов и воинов, пролетавших над ней, бесконечной смене империй. Мое королевство всегда было отважным и свободным, но я встречала людей, освободивших Индию от власти Последней Империи, — людей, подобных богам, — и видела, как интриги, соперничество и коррупция раскололи эту свободу на враждующие государства: Авад и Бхарат, объединенные штаты Бенгалии, Маратха, Карнатака.
Имена и страны из легенд. Сияющие города, древние, как сама история. Там ИИ витали над многолюдными улицами, подобно гандхарва.
Смятение земли и трех небес. Однажды утром я проснулась и увидела в деревянном дворике снег крыши храмов на площади Дурбар хмурились им, как бровастый седой старик. Я уже знала, что странности погоды — не мое дело, а результат гигантских медленных изменений климата. Улыбчивая кумарими подошла ко мне, когда я со своего джарока наблюдала за сеющимися с белого неба тяжелыми и мягкими, как пепел, хлопьями. Она опустилась передо мной на колени, спрятала руки в обшлагах широких рукавов. Ей плохо приходилось в холодную и сырую погоду.
— Деви, разве ты для меня не как мое собственное дитя? Я мотнула головой, не желая произносить «да».
— Деви, разве я когда-нибудь делала для тебя не все, все, что могла?
Подобно своей напарнице месяцами раньше, она извлекла из рукава пластиковую коробочку с таблетками и положила на ладонь. Я откинулась на спинку кресла, испуганная, как никогда не испугалась бы ничего, предложенного мне высокой кумарими.