Ощущение после глотка содержимого было просто непередаваемо мерзким. Линн судорожно передёрнулась и едва не выдала настойку обратно - вместе с остатками ужина. Потом в шею и щёки ударила жаркая волна, затем лицо тоже заполыхало не видимым в темноте румянцем, а перед глазами всё сначала поплыло. Размазалось на несколько сетангов, чтобы после этого вновь вернуться и стать пронзительно отчётливым.
Линн видела. Видела и ощущала истину, недоступную прочим смертным в обычном состоянии. Видела, как пляшут в незримом магическом поле пылинки, заметила и отпечаток чьей-то сальной ладони на полированном подлокотнике кресла, и крошку от хлеба, застрявшую в лохмотьях Сопли…
- Только по белым плиткам, - медленно, чуть нараспев шепнула она.
Ибо по опыту прошлых раз - а домушница она была весьма опытная, несмотря на свой юный возраст - Линн знала, что очень сильно ускоряется и восприятие. В таком состоянии она могла бы соперничать не только с орлицей в зоркости, но и с котом-мышеловом в быстроте реакции.
Осторожно отцепилась от окна, поставила ногу на белый шестиугольник. Присмотрелась ещё. Удовлетворённо кивнув, бодро пошла - но не в коридор, а к лестнице. Наклонилась, высмотрела что-то, видимое только ей. Сокрушённо качнув головой, одним грациозным, любого повергающим в чёрную зависть прыжком вскочила на перила - и обошла по ним с небрежностью бывалого моряка.
Сопля следовал за ней старательно, хотя и с куда меньшей сноровкой. Он едва не сверзся с перил вниз, прямо в лестничный проём - но затрепетавшая на плече девчонки Синди вовремя предупредила ту об оплошности напарника. Линн подала руку, помогла незадачливому подельнику удержать равновесие и прочно утвердиться в положении циркового канатоходца. А затем, сделав последний шаг, спрыгнула - прямо в уходящий в закатное крыло здания коридор.