Главное назначение башен заключалось в том, что между ними протянута была толстая, якорной выделки цепь. И если нужно было запереть реку от кораблей, то эту цепь, обычно свободно провисающую почти до дна, немного выбирали, натягивали - и перекрывали реку сверху. На ночь обычно тоже запирали - мало ли что.

Зугги немало поволновался по этому поводу, прежде чем сообразил, что на середине прогиб цепи вполне достаточный, чтобы на их плоскодонке проплыть, и вовсе не заметив преграды. Грести по самой стремнине против течения - занятьице ещё из тех, но отнюдь не тщедушный кузнец справился с ним. А уж потом, повернув к берегу, повёл лодку вдоль него, и почти без усилий.

Линн бесцеремонно растолкала Соплю. Тот самым беззастенчивым образом дрых на лавке, скрутившись в клубочек и накрывшись позаимствованным с большой шлюпки парусом.

- Смени Зугги, бездельник - вишь, старик совсем умаялся.

Тот пытался было отпихнуться, но против его недосмотренных снов оказались сразу двое, и парнишка нехотя подчинился. Плеснув в лицо холодной воды, он сел за вёсла и кое-как продолжил грести.

Сама Линн сидела на руле. Грести на лодке приходится спиной вперёд. А каждый раз поворачиваться и таращиться в темень - туда ли плывём - это развлечение весьма и весьма сомнительное. Но полукровке с её острым зрением света звёзд и луны было более чем достаточно - так что Сарнолл удалялся со вполне похвальной поспешностью.

Несколько раз приходилось сворачивать и прятаться в кустах - чуткая Синди во сне начинала волноваться и вздрагивать на плече. Верный признак, что сверху плывёт баржа запоздавшего купца или барка с ватагой ночных гуляк. И Линн подумала, что было бы чёрной неблагодарностью откупаться от дрорды одной лишь лягушкой…

Зугги съел пару лепёшек, запил водой прямо из-за борта. И, почесав в затылке, лёг на лавке сам.