- Пришлите их сюда, - устало проговорил он в переговорное устройство.

Согласно досье, имевшемуся на Ронни, мистер и миссис Медоус представляли собой типичную скромную пару рабочих с конвейера. Директор видел очень мало пользы в таких людях, особенно когда они плодили, а делали они это очень часто, эмоционально неустойчивых детей. Он склонялся к тому, чтобы направить яркий свет им в лица, как на допросе, но передумал.

- Вам сообщили, что с вашим сыном все в порядке, - с осуждением заявил он, когда они уселись перед ним. - Так что не было никакой нужды являться сюда.

- Мы... мы беспокоились, сэр, - сказал мистер Медоус.

- А почему? Ведь я сказал вам, когда вы только заявили о пропаже вашего сына, что он попытается вновь обрести свое альтернативное существование, и что мы приведем его сюда, как только обнаружим. Он относится к типу, который всегда хочет вернуться к прежнему состоянию, но, к сожалению, мы не можем заранее заниматься преднамеренным и неуместным разрушением его иллюзий сопереживания. Разрушение иллюзий - это, так или иначе, забота родителей, когда их ребенок соприкасается с реальностью. Так что мы не можем относиться к детям как к неудачникам, пока они не проявят себя как неудачники, совершая побег.

- Ронни не относится к неудачникам! - возразила миссис Медоус, и в ее тусклых глазах замелькали короткие вспышки. - Он просто очень впечатлительный ребенок.

- Ваш сын, миссис Медоус, - ледяным тоном произнес директор, - страдает эдиповым комплексом. Он растрачивает любовь, которую фактически должен был бы проявлять к вам, на свою, идеализированную им самим, учительницу. Это одно из тех прискорбных отклонений, которые мы не можем предсказать заранее, но которые, уверяю вас, мы способны исправить, если они начинают проявляться. Когда ваш сын обретет новую жизнь и в очередной раз будет передан в ваши руки, я обещаю вам, что он никуда не сбежит!