- Вы опять оставили комм дома, мэм, - произнес почтительный, но слегка укоризненный голос, когда она поднялась на застекленную от непогоды террасу.

- Правда? - с невинным видом спросила Хонор. - Как легкомысленно с моей стороны. Должно быть, у меня просто выскочило из головы.

- Конечно, выскочило, - согласился МакГиннес, и она обернулась, чтобы одарить его сверкающей улыбкой.

Он улыбнулся в ответ, но в его глазах читалась тщательно скрываемая печаль. Левый уголок рта капитана все еще был менее пластичным и подвижным, и это придавало ее улыбке легкую асимметричность, почти не видимую глазом, но ощутимую.

- Факт тот, что, если бы вам кто-нибудь позвонил, он ничего не смог бы добиться, - добавил он, и Хонор хихикнула.

- А, не важно, - сказала она и переступила через порог, чтобы поставить в угол разобранный планер.

- Именно так и. случилось: я пытался связаться с вами, мэм, - через секунду сказал МакГиннес более серьезным тоном. - Сегодня в полдень вам пришло письмо из Адмиралтейства.

На секунду Хонор замерла, затем принялась укладывать планер с заботливой точностью движений. Обычно Адмиралтейство использовало электронную почту, официальные письма рассылались только в особых случаях. Она постаралась придать лицу спокойное выражение, подавила в себе внезапный приступ волнения, прежде чем повернуться, и, подняв бровь, спросила:

- Где оно?

- Рядом с вашей тарелкой, мэм. - МакГиннес бросил взгляд на часы. Ужин ждет вас, - добавил он. Рот Хонор снова дернулся в улыбке.

- Хорошо, - пробормотала она. - Ладно, позволь мне умыться, и тогда я займусь и тем, и другим, Мак.