Такая большая власть в руках любого не-Законодателя могла заставить нервничать кого угодно. Потомственные правящие семьи пребывали в уверенности, что Народный Кворум существует, только чтобы штамповать так называемые "выборы", подтверждающие легитимность их власти. Но Пьер - это ужасно. Урожденный долист, в детстве он сам жил на БЖП, на эту пресловутую "долю", и проложил себе дорогу к нынешнему положению, используя все грязные уловки, какие только можно себе представить. Некоторые из них не пришли бы в голову даже самим Законодателям. Он пока следовал их правилам, ибо знал, с какой стороны бутерброда намазано масло, но при том оставался голодным до власти.

- Вы точно знаете, что это Пьер? - спросил Гаррис, секунду помолчав.

Палмер-Леви пожала плечами.

- Мы знаем, что он общался с членами ПГП, - сказала она.

Гаррис кивнул. Партия гражданских прав была политическим крылом СГП, она открыто выступала в Народном Кворуме и осуждала понятный, но прискорбный экстремизм, к которому вынуждены прибегать некоторые граждане. Это был старый прием маскировки, но он обеспечивал руководителям Кворума эффективный канал связи с членами подпольного СГП.

- Мы не знаем точно, о чем они говорили, - продолжала Палмер-Леви, - но его положение спикера Кворума предоставляет достаточно законных поводов для встреч с ними. И с некоторыми делегатами он, кажется, сошелся очень коротко.

- В таком случае мы должны серьезно рассмотреть вероятность того, что он знал о готовящемся убийстве, - медленно произнес Гаррис. - Я не имею в виду, что он участвовал в планировании, но если к этому имела отношение СГП, то он должен был знать - или подозревать - об их планах. А если он знал и не сказал нам, значит, он считает необходимым укреплять отношения с ними даже за наш счет.

- Вы действительно полагаете, что дела настолько плохи, Сид? - спросил Бергрен. Уверенности у президента не было.

- Нет. Но лучше исходить из самого пессимистического варианта. Если СГП дала добро на убийство (и если Пьер что-то знал, но предпочел не сообщать нам), а мы будем думать, что они этого не делали, мы совершим серьезную внутриполитическую ошибку.