- Данила, ты правда ничего не помнишь? - я спрашиваю его, наверное, в тридцатый раз. - Ни Кассандру, ни Гаптена, ни Машу... Никого?

- Нет, - говорит Данила и смотрит на меня с подозрением.

- Я тебя не обманываю, правда! Вот, видишь две машины. Они стоят под нашими окнами уже двенадцать часов. За нами следят!

У тебя паранойя, Анхель! Ты с ума сошел. Кому надо за нами следить?! Данила сердится, а я ощущаю очередной приступ своего бессилия.

- Это правда, Данила! - Правда!

- Слушай, Анхель, - предлагает Данила. - Давай выйдем из дома. Я тебя уверяю - как эти машины стояли у нас под окнами, так и останутся стоять!

- Как ты не понимаешь, я боюсь выходить из дома! - отвечаю я, срываясь на крик.

- О чем я и говорю - Анхель, ты просто не в себе! Пойдем. Тебе надо проветриться, а заодно ты убедишься, что я прав.

Что делать? Я не знаю. Но если другого способа убедить его нет...

- Хорошо, - отвечаю я, хотя все во мне сжимается в этот момент от ужаса.

Мы выходим из подъезда и через двор направляемся к улице. Обе машины словно по команде заводятся и едут туда же.

Данила смотрит на меня с удивлением. А я не смотрю на него, потому что меня трясет и я боюсь сорваться. Меня трясет из-за того, что он мне не верит и не понимает, в какой тяжелой ситуации мы находимся. Я пытаюсь держать себя в руках.

Машины, не торопясь, следуют за нами. Сидящие в них люди, хотя и прячутся за тонированными стеклами, ничуть не беспокоятся о конспирации. Они видят, что мы оглядываемся, что мы тоже следим за ними, но ничего не предпринимают. Просто едут за нами и все.

- Предлагаю зайти в кафе, - говорю я.

- Давай зайдем, - отвечает Данила. Мы заходим и тут же, не сговариваясь, разворачиваемся, чтобы посмотреть в окно.