– У них сильные боги, – сказал Драна.

– Их луки мощнее наших, – сказал Фрайят.

– Нет Бога кроме Ома. То, что эфебцы верят, что почитают, суть не что иное как джины и демоны. Если это можно назвать почитанием. Вы видели подобное?

Он подтолкнул к ним свиток бумаги.

– Что это? – осторожно спросил Фрайят.

– Ложь. История, которая не существует и никогда не существовала… эти… эти вещи… – Ворбис раздумывал, пытаясь вспомнить слово, со времени последнего употребления которого произошло очень, очень многое, – …как… сказки… для детей, которые слишком малы… Слова для людей…

– А. Игры, – сказал Фрайят.

Взгляд Ворбиса пригвоздил его к стене.

– Ты знаешь о таких вещах?

– Я… когда я однажды путешествовал в Клатче… – Фрайят глотал слова. Было видно, как он пытается собраться. Во время битвы он командовал сотней тысяч человек. Он не заслуживал подобного. Он почувствовал, что не осмеливается взглянуть на выражение лица Ворбиса.

– Они танцуют, – жалобно произнес он. – По праздникам. У женщин висят колокольчики на… И они поют. О прежних днях мира, когда боги…

Он побледнел.

– Это выглядит отталкивающе.

Он затрещал костяшками пальцев – привычка, проявлявшаяся всякий раз, когда он бывал расстроен.

– Вот их боги. Люди в масках. Верите? У них есть бог вина. Пьяный старик! А люди говорят, что Эфеб – не угроза! И это, – он швырнул на стол другой, более толстый свиток. – Это еще хуже. Покуда они по заблуждению почитают ложных богов, их заблуждение состоит в выборе богов, не в том, что они их почитают. Но это…

Драна осторожно изучил это.

– Я уверен, что существуют другие копии, даже в Цитадели, – сказал Ворбис. – Эта принадлежала Сашо. Мне кажется, это вы рекомендовали его мне, Фрайят.

– Он всегда производил на меня впечатление интеллигентного и понятливого молодого человека, – ответил генерал.

– Но нелояльного. Сейчас он получает по заслугам. Единственное, о чем стоит пожалеть, это то, что его не удалось заставить выдать имена его сообщников-еретиков.