Ворбис покачал головой.

– К сожалению, сумасбродные и недоказуемые идеи имеют возмутительную склонность распространяться и завладевать умами.

Фрайят признал, что это – правда. Он по опыту знал, что правильные и понятные идеи, типа невыразимой мудрости и справедливости Великого Бога Ома выглядят для большинства людей столь неясными, что приходится убивать их прежде, чем они соглашаются признать свое заблуждение. В то же время опасные, неясные и аморальные верования зачастую столь привлекательны в глазах многих, что они, – он задумчиво потер шрам, – будут скрываться в горах и бросать на вас камни, пока вы не возьмете их измором. Они предпочтут умереть, но не узреть истины. Фрайят узрел ее еще в юности. И то, что он узрел, была истина – выжить.

– Что вы предлагаете? – спросил он.

– Консул хочет начать переговоры с Эфебом, – сказал Драна. – Вы знаете, я должен организовать делегацию, отбывающую завтра утром.

– Сколько солдат? – спросил Ворбис.

– Только телохранители. В конце концов, нам был гарантирован безопасный проезд, – сказал Фрайят.

– Нам был гарантирован безопасный проезд, – повторил Ворбис. Это прозвучало как одно длинное проклятие. – А потом…?

Фрайят хотел ответить: «Я говорил с командиром Эфебского гарнизона и считаю его человеком слова, хотя конечно он – мерзкий неверный и ниже червя». Но он чувствовал, что это – отнюдь не то, что стоит говорить Ворбису. Вместо этого он сказал:

– Мы будем начеку.

– Можем ли мы устроить им сюрприз?

Фрайят заколебался.

– Мы? – сказал он.

– Я возглавлю делегацию, – сказал Ворбис. Между ним и секретарем последовал молниеносный обмен взглядами. – Я… с удовольствием покинул бы Цитадель на время. Перемена воздуха. Кроме того, мы не должны позволять эфебцам думать, что они достойны внимания высших иерархов Церкви. Я всего лишь обдумываю, как тут насчет возможностей. Будем ли мы вынуждены…

Нервическое трещанье костяшек пальцев Фрайята было подобно щелканью бича.