Она была такой прелестной, что явно всякий, у кого осталась хоть капля родительского инстинкта, полюбил бы ее с первого взгляда. К счастью, мой партнер вышколил меня хорошо; любые имевшиеся у меня инстинкты носили скорее денежный характер.

— Что это? — потребовал я ответа.

— Это девочка, — ответил Живоглот. — Неужели ты раньше не видел девочек?

С минуту я думал, что надо мной издеваются. Затем вспомнил некоторые из своих самых ранних разговоров с Аазом и укротил свой нрав.

— Я понимаю, что это девочка, Живоглот, — сдержанно произнес я. — А пытаюсь я спросить в действительности следующее: a) кто она такая?, b) что она здесь делает? и c) какое это имеет отношение к закладу Бола? Я ясно выразился?

Девол недоуменно моргнул.

— Но я же тебе только что сказал. Ее зовут Клади. Она — заклад Бола… ну, знаешь, тот, который он обещал покрыть из личных средств?

У меня уже определенно тоскливо засосало под ложечкой. — Живоглот, мы же говорили о клочке бумаги. Ну, знаешь, долговой расписке и т. п. ? Заклад! Кто же оставляет в заклад девочку?

— Бол. Всегда оставлял. Брось, Скив. Ты же меня знаешь. Неужто я дал бы кому-то в кредит ради клочка бумаги? Болу я даю в кредит на Клади, так как знаю, что он явится выкупить ее.

— Правильно. ТЫ даешь ему в кредит. Я не заключаю сделок на девочек, Живоглот.

— Теперь заключаешь, — улыбнулся он. — Все сидевшие за столом слышали, как ты это сделал. Признаться, я тогда немного удивился.

—… но не настолько удивился, чтобы предупредить меня, на что я подписываюсь. Большое тебе спасибо, старина Живоглот. Век не забуду тебе этой услуги и постараюсь как-нибудь отплатить такой же.