Для Виты этот вывод был чисто теоретическим и – за отсутствием опыта обращения с человеческими малышами соответствующего возраста – абсолютно бесполезным. Приходилось отвечать, отвечать и отвечать. Спасали две вещи: иногда у котёнка запускался процесс переваривания информации, и он замолкал на достаточно долгое время (иногда даже часа на полтора-два), а иногда, когда у Виты начинал заплетаться язык, Кеша соглашался попрыгать самостоятельно и дать маме отдохнуть.

– Играть – хорошо. В карты играть плохо. Потому что не игра, а чёрт знает что. Сам смотри: было четыре умных образованных человека. А стало – четыре полных придурка. Вместо того, чтобы гулять по лесу…

– Там дошшдь, – напомнил Кеша. – И шштормовое предупрежждение.

– Восемь и по вистику, – донеслось от стола.

– И не понимаю, – продолжал Кеша. – Почему придурка?

– А ты послушай, послушай, что они говорят.

Острые ушки котёнка в последнее время несколько сгладились, прижались к голове и утратили подвижность, поэтому Кеша ускакал к столу сам. Внимательно оглядев игроков, он выбрал Усиду и без спросу забрался к нему на колени. Вита прищёлкнула пальцами и, зафиксировав взгляд котёнка, укоризненно покачала головой. Кеша наморщил нос, передними лапками изобразил, как он внимательно слушает.

Вернулся он совершенно одуревший.

– Совсем не понял. А что такое «вистик»?

– Адам, убью! – рявкнула Вита. – Ко всем относится!

– Гусары, молчать! – перевёл Адам.

Желающие простенько объяснить, «что такое вистик», снова уткнулись в карты.

– Это термин, специальное слово для их игры.

– А как в неё играют?

– Люди садятся за стол, долго мешают карты, раздают поровну, тупо в них смотрят, говорят дурацкие слова, пишут цифры, складывают карты, снова перемешивают. И так далее, и так далее – много-много циклов подряд.