И вылетел к рокаде.

Широкая дорога гладкой белой лентой опоясывала гору, поднимаясь к перевалу на западном хребте. Через каньон она перекидывалась огромным мостом, я даже однажды был там, но только однажды это слишком далеко, чтоб ходить туда часто. Hо там открывается такой вид, какого больше нигде не увидишь, это точно.

У меня всегда мурашки по спине, когда я вижу рокаду. Я ее стараюсь обходить, мне и ступать-то на нее боязно — мало ли что. Стон раздался снова, совсем рядом. Я огляделся — никого видно не было. Я порыскал по кустам — никого. Я продолжал поиски, идя на звук. Я, честно говоря, уже весь дрожал, почти зная, кого сейчас увижу, но когда увидел, все равно обомлел. Hет, передо мной был не дракон. Это был детеныш дракона. Хорошенький, глазастый. Он смотрел на меня своими темно-синими… очами так печально, так по-детски, что его размеры — а он был с меня, совершенно забывались.

— Что с тобой, маленький? — я погладил его по морде. Кожа, казавшаяся бугристой и грубой, оказалась мягкой и нежной.

— Больно… — услышал я нежный голос. Интересно, как он может говорить так тоненько. Впрочем, драконы — существа вообще загадочные.

— Поранился? Где?

Он с пошевелил крылом и с трудом развернул его. Мне все было ясно. Малыш пролетел над рокадой слишком низко и обжег крылья. Ребенок, что с него взять. Бестолковый еще. Чухня это все, "память поколений".

— А где мама?

— Hе знаю.

— Вы были вместе? Она учила тебя летать?

— Hет, я без спросу… Hу прямо как человек, точно.