Алиса перестала жевать и с интересом посмотрела на маму.

– Ты так все на свете проспишь! – поддела ее Корделия. – У нас над Москвой НЛО пролетел!

– Да ну? Пролетел, на головку сел?

– И твой любимый папенька запорол идеальный информационный повод. Взял интервью у этого невозможного Швырова, которого ты слушаешь денно и нощно.

Когда речь шла о муже, Корделия не считала нужным скрывать своего раздражения. А Швыров у нее был предметом нападок номер один. Она искренне ненавидела рэп за то, что в нем якобы много сленга и мало мыслей. А сленг в доме Малышкиных был под запретом.

– Мам, спасибо, все было вкусно! – Алиса покончила с завтраком и выпорхнула из-за стола. – Пойду Юльке Белобратовой позвоню! Мы с ней сегодня вечером на концерт идем в Олимпийский.

О том, что это будет концерт знаменитого Швыра, Алиса решила благоразумно умолчать.

– Небось еще дрыхнет твоя Юлька! – с надеждой в голосе сказал мама. – Нет бы дружить с приличными девочками, так нет, с Белобратовой с этой! Она ведь троечница! И отец у нее подозрительный тип.

Алиса хотела заметить, что среди троечниц полно приличных девочек, а дочь за отца не отвечает, но не стала– мама могла завестись минут на двадцать. Поэтому она молча ретировалась в свою комнату, где стоял спаренный телефон, и, разговаривая с подругой, чтобы не терять времени даром, принялась разглядывать свое отражение в старинном зеркале.

Обычно девчонкам что-то радикально не нравится в собственной внешности. Одни бы отдали все что угодно, лишь бы исправить нос, другие переживают, что волосы у них не такие, как у рекламных красоток, и прочая, и прочая. Но Алиса была далека от таких крайностей. Покрутившись перед зеркалом, она осталась довольна своим видом. Из золоченой рамы на нее смотрели озорные серые глаза с темно-голубой каемочкой, веселые ямочки на щеках выглядели просто потрясающе, светлые кудряшки выбивались из-под стильной красной тюбетейки, юбочка тоже была красной и очень коротенькой. Алиса подмигнула себе самой и вышла из комнаты.