- Не совсем так, - утешила Мира. - Только, видишь ли… это не комедия, дорогой.

- Но вполне могла быть комедией, - возразил Криспин. - И я сумел бы сыграть так, чтобы все смеялись. Почему остальные не видят юмора в этой ситуации? Почему люди так невозмутимы? Ведь жизнь на самом деле вовсе не так уж серьезна.

- В отличие от искусства, - напомнила Мира. - И это очевидно.

- Тот здоровый парень, Альф, просто поразителен. Знаешь, мы потолковали с ним о его приключениях. Настоящий кошмар. Сколько же ему пришлось пережить! Но он выстоял, чтобы теперь рассказать мне обо всем. Слышала бы ты его: «Вот лежу я здеся, под кучей песка, и думаю: как, черт возьми, мине теперича узнать, выиграл «Арсенал» или нет, и с каким щётом? Вот я и рассудил, что неплохо бы раздобыть лопату или чего-то такое, только лопаты тама не было, поэтому я отдербанил тувалетное сиденье и стал им рыть».

Представляешь, у него ушел целый день на то, чтобы освободиться! - восторженно воскликнул Криспин. И он еще смеется над собственными бедами!

- Здорово ты его изобразил! В точности его выговор! - похвалила Мира.

- Эти люди живут на грани гибели, живут постоянно и умудряются относиться ко всему, как к шутке, - продолжал Криспин, складывая руки в подражание Матушке Гриффит, и хитро посмотрел на Миру.

- О, моя богиня, неужели такая мелочь, как астероидный дождь, барабанящий по чертовой планете, способна потревожить тебя? Не обращайте ни на что внимания, дорогие, и заходите в «Королеву» на кружечку пивка! - подхватила Мира.

- Так почему Мортон не видит, насколько новаторским является мое истолкование пьесы? Публика захлебнется от смеха!

- Не знаю, - с сомнением протянула Мира. - Понимаешь, таково его видение. И это его театр. Кроме того, все эти люди были ужасно добры к нам.

- Полагаю, это означает, что я не могу отказаться от спектакля, - вздохнул Криспин, украдкой поглядывая на Миру, очевидно, в надежде, что ему позволят отказаться от спектакля.