Я был снаружи с моим псом Бладом. Наступила его неделя досаждать мне: он не переставал именовать меня Альбертом, очевидно, думая, что это чертовски забавно. Я поймал ему па– ру водяных крыс, большую зеленую и поменьше – бурую, а потом стриженого пуделя с поводком, удравшего у кого-то в подзем– ке, так что он был не голоден, но в настроении почудить.

– Давай, сукин сын, – потребовал я. – Найди мне девку!

Блад громко хмыкнул, судя по урчанию в глубине его глотки.

– Ты смешной, когда тебя одолевает похоть, парень, – проворчал он.

Может, и я смешной, но готов был избить этого беглеца с мусорной свалки.

– Найди, я не шуткую!

– И не стыдно тебе, Альберт? Чему я тебя обучал? Надо говорить «не шучу», а не «шуткую».

Он знал, что я достиг предела своего терпения, поэтому очень неохотно принялся за дело. Он сел на искрошенные ос– татки тротуара, его лохматое тело напряглось, веки задрожали и закрылись. Спустя несколько минут он вытянул передние ла– пы, распластался по земле и положил на лапы косматую голову. Напряжение оставило его, он начал мелко подрагивать, словно его кусала блоха. Это продолжалось почти четверть часа, на– конец, он перевернулся и лег на спину, голым брюхом к вечер– нему небу. Сложив передние лапы, словно богомол, и раздвинув задние, он проворчал:

– Извини, Альберт, ничего не обнаружил…

Я взбеленился так, что готов был его пнуть, однако, я знал, что он старался. Мне это совсем не улыбалось, так как я действительно хотел заловить какую-нибудь девчонку и за– валить ее, но что тут поделаешь?

– Ладно, – сказал я, смирившись, – черт с тобой!

Он перевалился на бок и быстро поднялся.

– Чем бы ты хотел заняться?

– У нас не так уж много найдется, чем бы заняться, вер– но? – сказал я не без доли сарказма.

Он уселся у моих ног с оскорбленно-смиренным видом. Я оперся о расплавленный кусок уличного фонаря и задумался о девчонках. Это было болезненно.