Он положила руку на мое бедро и стала его поглаживать. Меня снова охватила возбуждение.

– Родители никогда не говорили мне так про соло, – ска– зала она, затем притянула меня к себе и поцеловала. И опять я так и не смог ее остановить.

Боже мой, это продолжалось несколько часов! Спустя не– которое время Блад, наконец, повернулся в нашу сторону и сказал:

– Я больше не могу притворяться спящим. Я голоден, и у меня болят раны.

Я отбросил Джун – на этот раз она была сверху – и обс– ледовал пса. Доберман оторвал изрядный кусок его уха, вдоль морды шел глубокий порез, мех с одного бока был весь покрыт запекшейся кровью.

– Тебе здорово досталось, приятель, – сказал я.

– Ты тоже не похож на розовую клумбу, Альберт, – огрыз– нулся Блад.

Я быстро убрал руки.

– Можем ли мы выбраться отсюда?

Он немного покрутился и затряс головой.

– Ничего не могу прочесть. Экран, Хочешь – не хочешь, а придется вылезать и идти на разведку.

Мы немного обсудили это и решили, наконец, что если здание сгорело и чуть остыло, стая к этому времени должна уже просеять весь пепел. То, что они не попытались взломать котел, указывало, что мы, вероятно, довольно глубоко погре– бены под обломками. Или так, или здание все еще сильно рас– калено. В этом случае они все еще находятся наверху, гото– вясь тщательно посеять то, что могло остаться после пожара.

– Думаешь, тебе это удастся в таком состоянии?

– Думаю, что мне в любом случае придется это сделать, – угрюмо ответил Блад. – Вы тут затрахались до потери рассудка и, наверное, забыли, что нам еще нужно остаться в живых.

Я почувствовал, что у нас с ним могут возникнуть ка– кие-то неприятности. Ему определенно не нравилась Квилла Джун. Но это было не ему решать. Я отодвинул его немного в сторону, приподнялся и сдвинул задвижку котла. Дверца не открывалась, поэтому я уперся в стенку и попытался подняться на ноги.