- Давай, - сказала она.
Он спустил брюки и перекинул ее ногу себе через руку. Пришлось стащить с нее трусы и зайти сбоку - он вошел в нее, почти приподняв ее с земли. Они стояли, сцепившись взглядами, в этом древнем месте, под шпилем, вонзившимся в небо, под скрещенными лучами прожекторов, под тоскливое, дьявольское завывание сирен. Парень отвалился:
- Бесполезно. Не могу я - воет прямо в ушах.
- Что такое?
Летчик замялся. Посмотрел на небо, на лучи прожекторов, шарившие по облакам. И опустил взгляд:
- Просто не идет. Пожалуйста, пойдем в убежище. Задница мерзнет.
Касси подтянула ему штаны. Держась за руки, они медленным шагом пошли к убежищу на Мач-Парк-стрит. Перед входом в убежище стоял патрульный ПВО.
- Не слишком-то торопитесь, смотрю.
- Все нормально, - мрачно сказал летчик. - Сегодня ничего не будет.
- Еще один всезнайка паршивый, - с кислой миной произнес патрульный.
Они спустились в подвал Дрейперс-Холла, летчик на ходу шепнул ей:
- Не обращай внимания. Просто он недо… лся. «Не он один», - произнес голос Касси.
В убежище они вместе просидели с час, потом прозвучал отбой. Парня звали Питер, он был штурман. Ему было двадцать лет, Касси он казался взрослым, видавшим виды. Заметив, что она мерзнет, он вынул из кармана и надел на нее кожаный летный шлем. Он проводил ее до самого дома, в проулке между домами они еще раз поцеловались. Он приложил руку к ее лбу:
- У тебя жар.
- Все хорошо, - сказала Касси. - Правда.
Но момент был упущен. Касси вздохнула, сознавая, что ничего так и не произойдет. Она хотела вернуть ему шлем.
- Оставь себе, - сказал он.
- А у тебя не будет неприятностей - скажут, потерял?
- Да ладно. Спокойной ночи, Касси. Ты красавица. Настоящая красавица.
И он пошел обратно, на свою войну.
На следующий день Касси допоздна не вставала с постели, щупала себя, думала о своем летчике и других красавцах, сон ее то и дело прерывался. Теперь кроме музыки ее внутренний слух был наполнен другими звуками: высокочастотными свистами, прерывистыми сигналами морзянки, обрывками разговоров на чужом языке. Когда она встала, дома никого не было. Бити ушла на работу, а Марта оставила на кухонном столе записку, что выскочила за покупками.