— Эмма! — воскликнула мама. Я поднялась на ноги и побежала к ней, размахивая руками, давая знать, что со мной все в порядке.

— О, Господи! — выдохнула она, увидев мокрое пятно на моей блузке.

Грабитель развернулся, направив пистолет на меня. Стараясь держаться подальше от него, я сказала: — Мама, со мной все в порядке. Это ананасовый сироп, это не кровь.

— Да заткнитесь вы! — рявкнул парень. — Замолчите обе!

Но мама как будто его не слышала: — Я отдам вам деньги! Только не стреляйте. Не трогайте мою дочь!

Грабитель посмотрел попеременно то на меня, то на маму. — Иди-ка сюда, — рыкнул он мне, помахав пистолетом.

Я уже почти шагнула к нему, как вдруг что-то меня остановило. Краем глаза я увидела за окном этих двух цветных мальчишек, что были ранее у нас в магазине. Они, наверное, что-то забыли купить, и мама послала их обратно. («Сил моих больше нет! В одно ухо влетело, в другое вылетело! Ну-ка, ступайте немедленно обратно к миссус Розали, до того как она закроет лавку и принесите…»).

Я не знаю, сколько времени они там стояли и что они видели, но, судя по их испуганным глазам, они слышали стрельбу. Они стояли как пригвожденные, желая, наверное, побыстрее смыться, но не в силах этого сделать.

Помогите! — произнесла я одними губами. Помогите! Потом я опять посмотрела на парня и его блестящий пистолет.

И на маму.

В тот момент, когда грабитель на секунду отвлекся на меня, мама успела достать свой револьвер, лежавший рядом с сигарной коробкой. И сейчас она стояла, направив этот Кольт прямо на молодого человека, прицелившись ему между холодных голубых глаз.

— Ты тронешь мою дочь, — сказала она, — и я тебя убью. — Одновременно она сделала мне знак, чтобы я зашла ей за спину. Я забралась в складки ее юбки, как будто я была трехлетней малышкой, а не вполне себе взрослой девочкой.

— Ну, леди, — протянул грабитель. — Вы же не станете этого делать. Просто отдайте мне деньги — и я исчезну.