— Чем занимаешься? — спросил он.

— Ничем, — ответила я и на всякий случай шагнула обратно на ступени.

— Ты идешь в лавку?

— Ну, почти, — ответила я. — Когда мама будет ее закрывать.

— О-о-о, — протянул он. — Понятно, это магазин твоей мамы. А ты ходишь снаружи, держа оборону.

Я не совсем поняла эту фразу, но догадалась, что он шутит, из-за его протяжного «о-о-о» и улыбки. Во рту у него светились ровные крепкие зубы.

Парень стоял у крыльца и улыбался. Вокруг его ног, затянутых в голубые джинсы начали кружиться светлячки. На нем была рубашка в голубую и белую полоску, с короткими рукавами. Края рукавов были закатаны, и я видела, как под его веснушчатой кожей на руках перекатывались большие крепкие мускулы. Что-то в нем было, что-то такое, что заставляло волноваться. Как в моем кареглазом кузене Эй Джее — от него у меня перехватывало дыхание. Каждый раз когда я видела Эй Джея, время от времени приезжавшего к нам в гости, я чувствовала себя немного сумасшедшей — мне хотелось забраться на стог сена и спрыгнуть с него: я бы немного полетала, думала я, потом бы взлетела еще — и приземлилась бы прямо на руки Эй Джею.

Сейчас же я просто отпрыгнула со ступеней обратно на тротуар: — Я не держу никакую оборону или что там еще, — сказала я. Затем я сделала полный оборот, как будто на мне был мой танцевальный костюм с белым верхом и алой юбкой, а не выцветшие голубые шорты и желтая блузка.

Парень улыбнулся еще раз:

— А твоя мама, она продает Кока Колу?

— Конечно, продает, — гордо ответила я. — Холодную как лед.

— Ну, тогда, с твоего позволения, я полагаю, что куплю себе бутылочку, — он открыл сетчатый экран, затем остановился, и обернулся ко мне, придерживая дверь, как настоящий джентльмен. — Ты не передумала насчет того, чтобы зайти в лавку?

Я кивнула.

Мама уже включила свет над конторкой. На столешнице лежала оберточная бумага для монет, красная и синяя; поодаль выстроилась сдача — аккуратными серебристыми и медными столбиками. Заслышав дверной колокольчик, мама подняла глаза. Единственная лампочка блеснула отражением в ее очках. — Я могу чем-то вам помочь? — обратилась она к молодому человеку.