– Ну а что ты? – сухо спросил Степан, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

– А что я?! На меня давят. Сам знаешь, как у нас могут давить, – вздохнул Олег. Голос у него был потерянный. – Им-то что, а мне встречайся с родственниками жертвы и объясняй, почему мы не задержали преступника. Была свидетельница, подруга жертвы, которая запомнила номер машины. Потом там есть камера видеонаблюдения… Короче, вылезет это все наружу, как ни скрывай. Я вот уже думаю, может, самому стукануть журналистам. Не нашим, естественно, а куда-нибудь в Москву или на телевидение, чтобы от меня отстали. Чувствую, еще немного, и обратной дороги не будет. Начальство же меня потом и подставит. Скажут – оборотень в погонах, брал взятки и отмазывал, а они – белые да пушистые – меня разоблачили. Нет, все, увольняюсь! Слушай, Степан, а у вас там в конторе для меня местечка не найдется?

– Ну, приходи, – пробормотал Степан, – у нас как раз место освободилось. Один с женой развелся, запил, его и поперли.

– Ну, ты там замолви за меня словечко или подскажи телефончик, – попросил Олег, немного повеселев.

– Нет вопросов, замолвлю, – пообещал Степан и продиктовал номер телефона отдела кадров. – Позвонишь и скажешь, что ищешь работу.

– Спасибо, – сказал Олег с благодарностью и, спохватившись, спросил: – А ты вообще чего звонил? Дело какое-то было?

– Да нет, ничего уже, – ответил Степан и спросил в свою очередь: – Слушай, а кто этот начальник-то, чью дочку ты отмазываешь?

– Ну, вообще-то, идет расследование, – опомнился вдруг Олег, – я и так сказал много лишнего.

– Да ладно тебе, – усмехнулся Степан, – все равно же собирался журналистам стукануть. Ты что, первый день меня знаешь?