– Ну, если номер запомнила, то найти его не составит труда, – сразу воспрянул духом Степан.

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Надежда Васильевна. – Она милиции все сказала, только до сих пор никого не нашли. Второй день уже ищут.

– Как так? – удивился Степан. – Пробить по базе данных номер машины – дело пяти минут. Конечно, водитель скажет, что машину угнали. Надо просто брать его и прессовать.

– Степа, ты же работал в милиции, – вспомнила Надежда Васильевна, – позвонил бы знакомым и узнал, что и как там. Они ведь сами не почешутся…

– Знакомым, – невесело усмехнулся Степан, вспоминая свою службу в рядах работников МВД. – Про таких знакомых лучше и не говорить.

– Ну, ты все равно позвони, – не отставала соседка, – хоть чем-нибудь, авось, помогут. Этот гад же еще кого-нибудь собьет.

– Хорошо, я позвоню, – сдавшись, кивнул Степан.

В двухкомнатной квартире было пусто и тихо. Степан Асколов развелся с женой, еще когда служил на границе с Таджикистаном. Потом был спецназ, ранение. Причем настолько серьезное, что он даже сомневался, возьмут ли его в милицию. Однако знакомый, работавший раньше в убойном отделе, подсуетился, и проблем с медкомиссией не возникло.

Окунувшись в работу отдела по расследованию убийств, Степан почувствовал себя так, словно искупался в выгребной яме. В УВД процветала махровая коррупция. Следователи не чурались никаких методов – от подлога и мошенничества до пыток и убийств задержанных. Бороться с этим было невозможно. Система прогнила сверху донизу. Часть денег от крышевания наркоторговцев, притонов и подпольных казино шла наверх, и все были довольны. Он среди этой братии выглядел, как еретик на христианском собрании. Белая ворона – точнее слова не подберешь. В какой-то момент у него просто не выдержали нервы… Он написал заявление по собственному желанию и стал искать работу.