– Ты идешь?
Он остановился, обернулся. Грустная улыбка усталого человека. Почему она всегда видит эту улыбку и это бунгало на маленьком островке в тихом океане? Быть может, потому, что именно там видела его в последний раз?
– Иду…
Она догнала его. Пошли уже вместе. Молча. Что-то хотелось сказать, но при одном взгляде на него желание пропадало.
– Знаешь… – все же начала она.
– Тс-с-с-с, – он повернулся и прижал указательный палец к губам. – Молчи, ничего не надо говорить. Слушай море, слушай ветер, слушай солнце. Слушай молча.
– Но ты не понимаешь… – она почувствовала вдруг, что если не скажет сейчас, то случится что-то страшное, непоправимое. Она должна сказать. Сказать прямо теперь. Но он не станет слушать, а она не знает, что сказать.
Волной накатило бессилие. Надо сказать и быть услышанной, а это физически невозможно. В горле зародился отчаянный крик. Она открыла было рот, но он резко развернулся, схватил ее, зажал рот ладонью…12
Чужая ладонь плотно зажала рот. Эл выпучила глаза, успела увидеть черный джип, перегородивший дорогу «фольксвагену». Ее резко дернуло в сторону. Солнце, тени деревьев, оседающая на дорогу пыль, черные колеса, чьи-то ноги… все это пронеслось перед глазами в бешенном темпе.
Эл грубо выволокли из машины, развернули. Сзади крепко держали, зажав рот рукой. В стороне, на дороге, не съезжая на обочину, стояло еще два джипа. От одного из них к «фольксвагену» легко сбежал изящный темноволосый мужчина с испанской бородкой. «Анри», – с замиранием сердца узнала Эл.
Сутенер улыбался, но в улыбке не было ни грамма позитива.
– Сучка. – Голос был сладким и липким. – Бегать от меня решила? Не стоит.
Тот, кто держал ее сзади убрал ладонь ото рта и тут же резко завернул руки за спину. Эл вскрикнула. Перед ней и Анри на землю упал Вячеслав.