— Перестань, у меня все кружится перед глазами. Отнеси меня в Мандалу.

— А меня впустят?

— Да, черт возьми. Я твой пропуск.

— Если ты из города, зачем тебе впускать меня или кого-нибудь другого?

— Отнеси меня туда и получишь ответ на свой вопрос.

Джошуа поднял голову на вытянутой руке и внимательно ее осмотрел. Потом медленно опустил, перевел взгляд на крытые сады, идущие по периметру города, и сделал первый осторожный шаг. Но уже в следующее мгновение остановился. Его трясло.

— Быстрее, — простонала голова. — Я истекаю.

Джошуа ждал, что город ощетинится против него, но все оставалось спокойным.

— Я встречу девушку? — поинтересовался Джошуа.

— Иди вперед, никаких вопросов.

С широко распахнутыми глазами и тяжестью в животе Джошуа вошел в город.

— Все получилось гораздо проще, чем ты ожидал? — спросила голова.

Они стояли на огромной зеленой аллее, окруженные ярким, но отфильтрованным светом, словно на дне неглубокого моря. Вокруг высились четырехгранные пилоны. Их венчали хрупкие арки, сходившиеся высоко над головой оранжево-черным куполом, похожим на знак, который Джошуа видел на груди Худого. Пилоны поддерживали четыре этажа, что выходили во двор. Галереи были пусты.

— Оставь меня здесь, — приказал Худой. — Я сломан. Кто-нибудь проедет мимо, и меня починят. Пока ты можешь свободно погулять по городу. Тебя никто не обидит. Может быть, встретишь девушку.

Джошуа с некоторой опаской озирался по сторонам.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — заявил он. — Я боюсь.

— Почему? Из-за того, что ты ненастоящий мужчина?

Джошуа уронил голову прямо на твердую мостовую, она вскрикнула и несколько раз перевернулась.

— Откуда ты знаешь? — с отчаянием в голосе спросил Джошуа.

— А теперь ты меня запутал, — отозвалась голова. — Что я говорил? — Голова замолчала, и ее глаза закрылись.

Джошуа осторожно потрогал голову ногой. Она лежала неподвижно и помалкивала. Кузнец выпрямился, пытаясь определить, куда бежать. Лучше всего покинуть город. Ведь теперь он стал грешником. Город обязательно вышвырнет его вон. Возможно, он его заклеймит, как заклеймил Худого: Джошуа вдруг захотелось оказаться за пределами города, там, на траве, в окружении врагов, но понятных ему врагов.