— Так замечательно получилось, что это мне подходит. Могу я узнать, с кем буду иметь дело?

— Тэнди. Карен Тэнди. Благодарю, мистер Эрскин. Я буду в девять.

Может, кого-то и удивит, что такая интеллигентная девушка, как Карен Тэнди, ищет помощи у такого шарлатана, как я. Если же вы долгое время играли в ясновидение, то вы имеете понятие, как неуверенно чувствуют себя люди, которым грозит что-то, чего они не понимают. Особенно это касается болезни или смерти, и большинство моих клиентов имеют те или иные проблемы в связи с собственной смертностью. Даже наиболее опытный и умелый хирург не сможет ответить на вопрос, что случилось, когда неожиданно угаснет жизнь его пациента.

Ничего не дают речи типа: «Понимаете, если ваш мозг, миссис, перестанет посылать электрические импульсы, то мы должны будем признать, что вы мертвы и будете мертвы до конца света». Смерть слишком ужасающа, слишком окончательна, слишком мистична. Люди желают верить в загробную жизнь, по крайней мере, в иной свет, по которому волочатся жалобные духи их давно умерших предков, напялившие на себя голубые аналоги атласных пижам.

И именно этот страх перед смертью я узнал на лице Карен Тэнди, когда она постучала в мои двери. Он был настолько выразителен, что я почувствовал себя не слишком уверенным в своем зеленом балахоне и смешной зеленой шапке. У нее была стройная фигура и узкое лицо — тип девушки, которая всегда выигрывает соревнования по бегу в школьных состязаниях. Она обращалась ко мне с полной горечи вежливостью, из-за чего я чувствовал себя мошенником гораздо больше, чем когда-либо в другое время.

— Мистер Эрскин?

— Это я. Предсказание прочтеное, будущее отгаданное… Остальное вам известно.

Она тихо вошла в комнату, поглядывая на кадило, пожелтевший и занюханный череп и плотно задернутые занавески. Неожиданно я почувствовал, что вся эта атмосфера невероятно искуственна и фальшива, но она, казалось, этого не замечала. Я пододвинул ей кресло и угостил сигаретой. Когда я подносил ей огонь, я заметил, как дрожат ее руки.