Едва заметным движением руки Таф нажал на кнопку. Часть длинного стола исчезла. Через несколько секунд на ее месте, прямо напротив Толли Мьюн, поднялось растение.

– Перед вами манна, – сказал Таф.

Оно росло в низком и широком горшке с землей. Это был спутанный клубок из бледно зеленых вьющихся стеблей, живой гордиев узел. Усики густо переплетались между собой и свисали за края горшка. На стеблях друг за другом располагались густые пучки листьев. Листья были маленькие, размером с ноготь, их глянцевую зеленую поверхность покрывала сетка тоненьких черных прожилок. Толли Мьюн протянула руку и потрогала ближайший листик. На пальцах остался мелкий порошок, покрывавший его обратную сторону. Между пучками листьев с ветвей свисали гроздья больших белых плодов, похожих на нарывы – к центру растения они были крупнее и более гнойные на вид. Один, наполовину скрытый листьями, был величиной с мужскую ладонь.

– Ну и уродец, – высказал свое мнение Рэч Норрен.

– Я не понимаю, зачем было нужно объявлять перемирие и лететь так далеко. Неужели только для того, чтобы полюбоваться на это гноящееся тепличное диво? – подал голос скраймирец.

– Лазурная Троица теряет терпение, – прошептало облако.

– В этой несуразице что-то должно быть, черт возьми, – сказала Тафу Толли Мьюн. – Объясните нам. Манна, вы сказали? Ну и что же?

– Она накормит с'атлэмцев, – ответил Таф. Дакс мурлыкал.

– На сколько дней? – поинтересовалась женщина с Мира Генри. В ее сладком голосе сквозил сарказм.

– Первый Советник, если вы соизволите сорвать какую-нибудь «опухоль» покрупнее, вы обнаружите, что у него восхитительно сочная и вполне сытная мякоть, – сказал Таф.