— Не думаю, чтобы тебе самому это было известно, Аллимар, или кто ты теперь есть, — небрежно бросил слуга Духи.

— Ты пытаешься сыграть на моем самолюбии, презренный. Что ж, будем считать, что твоя незамысловатая хитрость удалась. Я могу открыть вам тайну, но делаю это только потому, что мне ничего не угрожает — применить этот способ не получится ни у вас, ни у любого из ныне живущих. Так внемлите же, смертные! Панцирь ямурлакского щитоносца — вот что необходимо, когда требуется удержать на месте бестелесную сущность. Но ни одно из этих существ не сумело пережить катастрофы, изменившей лицо мира незадолго до того, как были построены ворота. Гристиан, ты, конечно, уже поведал своим спутникам, что раньше ворота стояли не в долине, а на вершине величественной горы. И, кстати, открывать врата следовало не вечером, как это сделали вы, а на рассвете, когда первые лучи солнца освещали край круглого кристалла, который, невежды называют каменным пузырем. Я всегда подозревал, что жрецы Духи плохо разбираются в древней магии! Отправляйся назад, колдун, и коротай свои дни в своей снежной пустыне, заговаривая чирьи у крестьян и помогая роженицам разрешаться от бремени. На большее, как я погляжу, ты не способен! Вы что, и в самом деле полагаете, что я заявился сюда лишь потому, что вам вздумалось сперва возиться в земле подобно червям, а затем похлопать створками ворот?.. Видели бы вы сейчас себя со стороны, ничтожные.

И гут полупрозрачная фигура, несколько раз перекувырнувшись через голову, принялась менять свои очертания. На несколько мгновений она становилась уродливым подобием каждого из присутствующих. И Конан с гневом обнаружил собственные черты в изображении гиганта с крохотной головкой еле виднеющейся из непомерно широких плеч и тонкими кривыми ногами. Заметив, как потемнели от гнева лица путешественников, насмешник добавил: