— Ага. Погонов нет, с самолета выбросили. Ты, может, воевать не хотел?

— Не хотел. Я вообще в армию не хотел.

— А зачем тогда прилетел?

— Заставили.

Он подумал-подумал и говорит:

— Мужчину нельзя заставить.

Ну что тут скажешь? Опять я попал к идиотам. Я на всякий случай попросил у него водки, он на это просто ушел, и я уснул. Снилось, как я падаю на Луну, а там ишак. Ишак хочет увернуться, только Луна маленькая и негде. И обоим нам страшно. В общем, тесно нам было с ишаком в таком маленьком кружочке. И ишак меня лягал то в один бок, то в другой, то по спине. Плохо я спал, а когда проснулся, оказалось, что в яме, кроме меня, лежат Цуруль и Николаев. Оба, как я, — без ремней и сапог и слегка побитые. Встал я тихонечко, чтоб их не разбудить, и обнаружил, что ноги болят, но держат. С утра отлить хочется, а уголка нет, круглая наша яма. Я тогда просто спиной к ним встал. Тут нам и завтрак спустили на веревке. Нормальный такой завтрак, каша какая-то и вода. И вроде хлеба что-то. Я съел все быстро, все-таки сутки не ел почти, спасибо сказал и кувшин привязал обратно. Душман, что веревку держал, что-то мне крикнул, да я не разобрал. Но от этого проснулись офицеры. И давай друг на друга орать, почему они в моче лежат.

— Мао, — говорит вдруг Цуруль, — а как ты вообще живой остался?

— Да не знаю даже. Ударился очень сильно.

— Дал бы я тебе по морде за ту гранату, но боюсь руку отшибить. А у нас вынужденная посадка случилась, и душманы тут же напали. Всех приятелей твоих положили и летчиков.

— А вы?

— А у нас патроны кончились! — встрял Николаев.

Цуруль промолчал. Но морда у него злая стала. Наверное, Николаев его уговорил сдаваться. И чтоб тему замять, решил Цуруль тоже отлить. Спросил меня, где ловчей. Я показал свое место, он начал, а потом как заорет:

— Да отсюда ж все к середине стекает! А я думал, у Николаева недержание!