— Николаев, план у тебя нормальный. Только если нам завтрак на долю Цуруля уменьшат, то не протянем мы здесь год.

Тут вскоре и завтрак принесли. Вроде и не меньше, но все равно очень мало. Вижу — точно год не протянем. И воды мало дают. Вода, если водки нет совсем, очень важна для организма. Да даже и пьяным иногда пить хочется.

Пока ели, пришел старик:

— Мы уходим завтра утром. Приказ пришел, надо идти в другом месте русских убивать. Поэтому времени у вас нет. Или идите показать, как ислам поняли, или яму будем засыпать.

Николаев мне шепчет:

— Иди первый! Первым всегда легче!

— Ага, дурака нашел. Ты столько лет учился, ты и иди. Потом мне расскажешь. А если мою голову тебе сбросят, я уж ничего тебе не расскажу.

Старику наверху не понравилось, что мы шепчемся, он ногой нам на голову камешков с землей спихнул.

— Закапывать? — спрашивает. Ехидничает.

— Нет! — Николаев кричит. — Я готов попробовать. Я умом не все постиг, зато душой ислам принял.

Вытащили его. Я поспал, после ночи-то, а проснулся к обеду — в яме две головы. Когда успели? У николаевской головы глаза почему-то не печальные были, а наоборот. И рот ухмылялся. Я головы пообтер и положил напротив себя. Сперва так, чтобы друг на друга смотрели, но потом мне одиноко стало. Повернул к себе. Цуруль грустный, Николаев веселый. Бутылку бы в такую компанию. Даже одной бы хватило, ведь двое только вприглядку участвуют. Чокнуться даже не могут. А я, наверно, и не должен был с ними чокаться, они ж покойники. Пока думал как надо — уснул было опять, но муэдзин разбудил. И возник у меня под музыку план, как этот экзамен сдать. Ну как решил, тут сразу и позвал этих придурков. А что ж, ждать, пока закопают? Это они запросто, головы-то резать надоело, наверное.