При зрелом размышлении Филипп пришел к выводу, что выходка Маргариты свидетельствует скорее о крайнем раздражении, обиде и даже уязвленной гордости. И причиной этому, вне всякого сомнения, был он. Вероятно, подумал Филипп, Маргарита все-таки решила остановить свой выбор на нем - и теперь досадует из-за этого, чувствует себя униженной, потерпевшей поражение. Тогда ее отсутствие на обеде, да еще под таким смехотворным предлогом, что бы там не говорил Альбре, очень хороший знак. Филипп добродушно улыбнулся своему отражению в зеркале и дал себе слово, что в самом скором времени он заставит Маргариту позабыть о досаде и унижении, которые она испытывает сейчас.

- Да перестань ты глазеть в это чертово зеркало! - раздраженно произнес Гастон. - Вот еще франт - все прихорашивается и прихорашивается! И так уже смазлив до неприличия. Ну прямо как девчонка.

Филипп перевел на кузена кроткий взгляд своих небесно-голубых глаз.

- И вовсе я не прихорашиваюсь.

- Ну так любуешься собой.

- И не любуюсь.

- А что же?

- Думаю.

- И о чем, если не секрет?

Какое-то мгновение Филипп колебался, затем ответил:

- А вдруг Маргарита окажется выше меня? Ведь не зря же меня прозвали Коротышкой, я действительно невысок ростом.

- Для мужчины, - флегматично уточнил Габриэль.

- Зато она, говорят, высокая для женщины.

- Вот беда-то будет! - ухмыльнулся Гастон. - Настоящая трагедия.

- Ну, насчет трагедии ты малость загнул, - сказал Филипп. - Однако...

- Однако в постели с высокими женщинами ты чувствуешь себя не очень уверенно, - закончил его мысль Гастон. - Уж эти мне комплексы! Право, не понимаю: какая, собственно, разница, кто выше? Лично меня это никогда не волновало.

Филипп смерил взглядом долговязую фигуру кузена и хмыкнул.

- Ясное дело! Вряд ли тебе доводилось заниматься любовью с двухметровыми красотками.

Альбре хохотнул.

- Твоя правда, - сдался он. - Об этом я как-то не подумал. По видимому, не суждено мне узнать, каково это - трахать бабу, что выше тебя.