Филипп хотел было ответить, что распущенность распущенности рознь и что разборчивость в выражениях еще не ханжество, но как раз в это мгновение дверь передней отворилась и в гостиную заглянул принцев паж д'Обиак - светловолосый паренек тринадцати лет с вечно улыбающимся лицом и легкомысленным взглядом красивых бархатных глаз.

- Монсеньор...

- Ты неисправим, Марио! - раздраженно перебил его Филипп. - Пора уже научиться стучать в дверь.

- Ой, простите, монсеньор, - извиняющимся тоном произнес паж, тщетно пытаясь изобразить глубокое раскаяние, которое вряд ли испытывал на самом деле. - Совсем из головы вылетело.

- Это не удивительно, - прокомментировал Гастон. - У тебя, парень, только ветер в голове и гуляет.

- Совершенно верно, - согласился Филипп. - Я держу его у себя лишь потому, что он уникален в своей нерадивости... Так чего тебе, Марио?

- Здесь одна молодая дама, монсеньор. Говорит, что пришла к вам по поручению госпожи принцессы.

- Вот как! - оживился Филипп. - Что ж, пригласи ее. Не гоже заставлять даму ждать, тем более, если она - посланница принцессы.

Он устроился в широком кожаном кресле, скрестил ноги и напустил на себя величественный вид.

Марио шире распахнул дверь и отступил вглубь передней.

- Прошу вас, сударыня.

Спохватившись, Гастон второпях принял сидячее положение. Симон соскочил с подоконника, правда, не совсем удачно, и чтобы удержаться на ногах, вынужден был вцепиться Габриелю в плечо. Но тот, казалось, даже не почувствовал этого. Точно молния пригвоздила его к месту, едва лишь он увидел стройную черноволосую девушку в нарядном платье из темно-синего бархата, которая плавной поступью вошла в гостиную и склонилась перед Филиппом в почтительном реверансе. Пульс бешено застучал у него в висках, а на лбу выступила испарина. Раньше Габриель считал, что в таких случаях людей непременно бросает в жар - его же зазнобило. Он прислонился к стене, пытаясь выровнять дыхание, и во все глаза смотрел на Нее - девушку, что воплотила в себе все его самые сокровенные мечты; ту, которую он ждал с тех самых пор, когда впервые осознал себя мужчиной.