Болтающуюся на честном слове корму волной отнесло влево, как автомобильный прицеп на крутом повороте. Юй застыл на месте, в оцепенении наблюдая, как очередная волна, предательски шарахнув наискосок в ахтерштевень, окончательно оторвала ее от парохода и понесла прочь, кружа и швыряя, словно бумажный кораблик. В следующее мгновение все огни на судне мигнули и погасли.

Из люков на палубу, покрытую снегом и льдом, посыпались полуодетые члены экипажа, на все лады проклиная генерала, лишившего их шлюпок и спасательных жилетов. Катастрофа произошла так быстро, что застала команду врасплох. Температура забортной воды не превышала тридцати четырех градусов по Фаренгейту

Отделившаяся корма затонула ровно через четыре минуты. От «Принцессы» осталась только носовая часть с уродливо притулившейся на самом краю разлома трубой и небольшой кучкой людей на остатках палубы, цепляющихся за что попало в тщетной попытке продлить жизнь хотя бы на несколько минут. Волна за волной перехлестывали через борта, смывая уцелевших одного за другим.

Вцепившись мертвой хваткой в руку Кати, Гэллахер буквально выволок ее наверх по трапу через аварийный люк близ рубки, за которой находился большой надувной плот, каким-то чудом избежавший расправы со стороны генерала и его подручных наряду со всеми остальными спасательными средствами. То ли не обратили внимания, то ли просто не знали, что это такое. К несказанному удивлению ирландца, на плоту не оказалось ни души. Вероятно, ни один из матросов или офицеров «Принцессы», охваченных смятением и паникой, так и не вспомнил — или не успел вспомнить — о его существовании. Скользя и спотыкаясь на обледеневшей палубе, Катя и Гэллахер добирались до заветной цели чуть ли не ползком. Ураганный ветер обжигал им лица, мокрый снег слепил глаза.

— Фриц! — внезапно воскликнула Катя. — Мой маленький Фриц! Мы забыли моего малыша в каюте.