– Сделано, – проворчал киллер, поднимаясь на ноги.

Он потыкал убитого носком ботинка, на миг коснулся пульса – все в порядке, мертвее обойного гвоздя. Теперь надо решить, что делать с деньгами. С одной стороны, забирать их нельзя – ему уже заплачено за работу, и заплачено как полагается. С другой… бросать здесь такую кучу деньжищ ужасно жалко.

Надо решать быстро – выстрел мог кто-нибудь слышать, задерживаться нельзя. Но все-таки – брать или не брать?!

– Ты хочешь забрать эти цветные бумажки себе?… – послышался противный писк.

– Конечно, хочу!… – машинально ответил Локоть… и замер, точно окаченный холодный водой.

Очень-очень медленно его голова повернулась вправо. Рука трупа приподнялась, а с нее оскалилась противная марионетка, суча ручонками, набитыми ватой.

– Я же тебя убил!… – прохрипел Локоть, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Не меня, – злобно ответил «Вовочка», корчась на руке хозяина. – Не меня…

Послышался хлюпающий звук, с каким в раковину утекают последние капли, и мерзкая кукла соскользнула с мертвой руки. Та тут же упала обратно на раскладушку.

Локоть часто задышал – под куклой у мертвого старика скрывалась не обычная кисть, а измочаленная, словно кем-то изгрызенная культя. Торчат лохмотья мышц и остро отточенный обломок кости. А левее виднеется глубокое отверстие, похожее на мышиную нору, проделанную в кровавой плоти.

– А-а-а-а-а!!! – дико заорал Локоть, швыряя чемодан в отделившуюся от хозяина куклу. В воздухе разлетелись тысячи зеленых бумажек.

Спустя мгновение ему в лицо ударило чем-то тяжелым. Локоть, не удержавшись на ватных ногах, упал навзничь, глядя прямо в стеклянные глаза прыгнувшего «Вовочки». Из-под тряпочной рубахи показались бледные скользкие щупальца, сзади всколыхнулась длинная трубка, похожая на тоненький позвоночный столб…