То ли у меня есть крутые друзья, и они рядом, то ли бронежилет, то ли еще что. В общем, я вел себя непонятно. И этого непонятного он и испугался. И убежал. А двоих оставшихся мне пришлось зарезать, потому что они были слишком пьяны, что бы чего-либо бояться. Так вот. Во мне был этот стержень. Просто словами я не мог это описать. Но я знал о нем. И я научился видеть этот стержень в других. Некоторые из них становились моими друзьями, некоторые врагами. И тех и других я уважал. А они уважали меня. Они тоже знали о стержне, хотя называли его каждый по-своему. Но я первый раз видел женщину, практически девчонку, в которой этот стержень просто сиял. Мария. Она была не такой. Не такой, как все. Совершенно ни на кого не похожей. Особенной. Я видел много интересных девиц, - от безразличных городских студенток, до агрессивных уличных воительниц, - в которых уже практически не осталось ничего женского. Студентки, садились в кружок, рядом со своими странными плакатами и покуривали косячки. И ни на что не реагировали. Они были вялыми и пассивными. Даже в постели. Воительницы... Они царапались как дикие кошки. Они были дикими. И те и другие мне нравились. Я в каждой находил симпатичные мне черты. Но в них была одна общая. Обреченность. Как будто они жили последний день и уже смирились с этим. "Студентки" были подавлены этим, бойцы бесились. Но они уже знали это. И смирились. Эта черта была присуща всем нам, - мы жили в мире отравленном тяжелыми металлами и радиоактивными отходами. Мы могли умереть в любой момент. И знали об этом. Мария была не такая. Она была совершенно другая. В ней мне нравилось все. И жизнь так и плескалась в ней. Она знала, что будет жить вечно. Так же как и я. Она хотела жить и жила. Жила на свой лад, наперекор всем. Так же как и я. И в ней был этот проклятый дух. Стержень. Она была как бы равной мне. И я уважал ее. Уважала ли она меня? Видела ли во мне этот стержень? Вот вопрос, который я задавал себе.