Меня преследовала одна и та же мысль: «Не спрашивай, как нужно жить, – просто продолжай жить».

Но как я мог это делать, я – калека, укутанный одеялами, сидящий в капитанском кресле в огромном тем ном зале?

Я был богат, но страстно завидовал самому жалкому пастуху верров, нищему крестьянину, разбрасывающему навоз по своему полю, потому что и пастух, и крестьянин могли двигаться.

Я попытался сжать левую руку в кулак. Но пальцы не послушались меня.

Как жить?

В кодексе воинов говорится: «Будь сильным и поступай так, как сочтешь правильным. Мечи других укажут тебе границу твоих возможностей».

Я был одним из самых искусных воинов Гора, владеющих мечом. А теперь не могу пошевелить левой частью своего тела.

Впрочем, я по-прежнему могу приказывать стали, той, что в руках моих людей, которые по совершенно необъяснимой причине, будучи горианцами, остались мне верны, невзирая на то что я стал инвалидом, прикованным к креслу, стоящему в темном зале.

Я испытываю к ним благодарность, но никогда не открою свои чувства, потому что я – капитан.

И еще потому, что не имею права их унижать.

«В очерченном мечом круге, – говорится в воинском кодексе, – каждый мужчина – убар».

«Сталь – вот монета воина. Он покупает на нее все, что пожелает».

Вернувшись из северных лесов, я дал себе слово, что не стану смотреть на Талену, бывшую когда-то дочерью Марленуса из Ара, и которую Самос купил у работорговцев.

Но однажды мое кресло принесли в его дом.

– Хочешь я покажу ее тебе обнаженной и в кандалах? – спросил Самос.

– Нет, – ответил я, – вели одеть ее в самые роскошные шелка, как подобает высокорожденной женщине Ара.

– Но ведь она рабыня, – возразил он. – На бедре она носит знак Трева. И мой ошейник.