По Зарядину можно было часы проверять. Человек-хронометр. Как рассказал ответственный Шарову, время на Марсе было разное. В Алозорьевске — столичное, так столице было удобно, и какая разница, всё равно неба нет, а в поселениях времени вообще не было, жили по гудкам: побудка, работа, поверка.

Шаров уже не удивлялся безлюдью переходов: не принято было в городе гулять. Отслужил четырнадцать часов, поел где кому положено — и отдыхай, зря кислород не жги. Общаться — перед службой, на политчасе. Ничего, на Земле тоже к тому шло.

Квартал вожаков — просторный, раза в три шире других, охранялся. Тамбуров не было, но воздух всегда оставался свеж. Отсюда он и растекался по всему Алозорьевску по сложной вентиляционной системе, двести верст ходов и труб, а бежит сам, без моторов, естественным током.

Шаров слушал пояснения Зарядина, недоумевая, зачем было посылать на Марс его, Шарова. Спросили бы санитарного ответственного, кто шпион, и дело с концом. Очень даже просто.

Резиденция первого вожака узнавалась безошибочно: будочка с охранником, яркие панели люцифериновых светильников, даже что-то вроде площадки.

— Девятнадцать ноль-ноль. Я буду вас ждать. У входа в квартал.

Охранник доложил о нем в переговорную трубу и, получив разрешение, пропустил Шарова.

— Первый вожак ждет вас, — двери распахнул не то денщик, не то вестовой — в армейской форме, но без погон. — Следуйте за мной.

Следовать было куда: анафилада комнат, переходы, переходы…

— Капитан Шаров! — возвестил вестовой.

Гостиная была — впору и земной: большая, высокая, лишь отсутствие окон выдавала Марс. За роялем сидела барышня, наигрывая упаднического Шопена, с десяток человек делали вид, что слушали.