- Так и есть, - подтвердил Шаров. Из конспирации их департамент любил насылать этакие вот инспекции. Грош цена конспирации в базарный день, а по будням - алтын, но традиции... Свято блюдем-с, да-с. Не щадя живота, ваше-ство!

- Вас ожидают. Сразу после декомпрессии я отведу вас к первому вожаку, - не без гордости - к каким лицам вхож - произнес старичок.

- Зачем декомпрессии? - Лукину не терпелось. На службе Родине мгновеньем дорожи.

- Воздух стравливаем, - успокаивающе объяснил Зарядин. - Во внутренней зоне давление ноль четыре земного. Сразу нельзя. Кровь закипит.

- Долго ждать? - спешит, спешит выказать Лукин рвение.

- С полчаса. Да вы проходите. Присядьте, отдохните. Чаю с дороги не желаете?

- Нет, - Шаров вдохнул марсианский воздух, затекающий в кабинку, тяжелый и несвежий. Отчетливо вспомнилось дело ныряющей лодки "Декабрист", в отсеках которой он провел месяц, прежде чем нашел немецкого шпиона. Настоящего, не выбитого. По выбитым вон Лукин специалист. Хватаешь человека, бьешь с упорством, и готов шпион, хоть английский, хоть японский. Гваделупские не требуются? Извольте приказать, мы мигом...

Кресла оказались зубоврачебные: массивные, с подголовниками, прикрытыми накрахмалеными чехлами. Он сел, вытянул ноги. Приемный зал был копией земного, но копией еще более тусклой, ношеной. Вдоль стен тянулись скамьи, а над ними - сальные полосы, следы голов. Пять лет преобразования Марса, а это - Главные ворота первопроходчиков. Даже единственные, если быть точным. Но излишняя точность - грубейшая ошибка, как говаривал учитель математики в далекие гимназические годы. И везде - в газете, выступлениях, рапортах и молитвах ворота назывались - Главными. Вверху, руками не достать - панно. Первый покоритель Марса в момент Подвига.

- Носом дышите, так богаче. А к запаху привыкните быстро, сами не заметите.