Чего же сразу не взяли, еще в камере перехода? Не по чину?

Поставив чемоданчик на пол, Шаров взялся за ручку двери. Раскрылась дверь легко, но за ней оказался не кабинет, а тамбур. Пришлось опять постоять, недолго, пару минут. Любят на Марсе декомпрессию.

То ли Шаров принюхался, то ли воздух в кабинете первого вожака был иным, но вонь немытого тела исчезла, напротив, пахло степными травами, простором. Органическая химия на службе людям. И каким людям!

За небольшим, уездные вожаки и поболее имели, столом, сидели двое. Гадать особенно было нечего: в кресле напротив двери, прямо под портретами (точная копия картины секретарского кабинета) сидел первый вожак, а несколько сбоку, и креслице уже - кто-то поменьше. Очевидно, третий, как и везде, ответственный за безопасность.

- А вот и посланец Земли, - преувеличенно бодро проговорил первый вождь. - Капитан Шаров, не правда ли?

- Так точно, ваше превосходительство

- Не устали с дальней дороги, капитан?

- Никак нет, ваше превосходительство.

- Без чинов, без чинов. Меня зовут Александр Алексеевич. Ушаков Александр Алексеевич. Да вы и сами это знаете, верно?

Шаров знал.

- А это - наш третий, Юрий Михайлович Спицин. Ваш, некоторым образом, коллега.

- Очень приятно,- третий сказал приветствие так, что можно было подумать, и в самом деле - приятно.

- Вы поудобнее, поудобнее располагайтесь. Сбитень, чай?

- Благодарю, - Шаров сел в предложенное кресло.

- Сбитню нам - в переговорную трубку скомандовал Ушаков.

Внесли - словно по мановению волшебной палочки. И никаких декомпрессий.

- Сбитень на Марсе - первое дело. Воздух сухой, редкий. А снаружи о!

- Сейчас еще ничего, лето. Зимой, конечно, люто, - третий пил сбитень с удовольствием. Лицо его, обветренное, желтого марсианского загара, раскраснелось и вспотело.

- Лето,- подтвердил и Ушаков. - Мы вот сегодня с Юрием Михайловичем ходили-ходили, под солнцем кости парили. Плюс три в полдень, жара.