Гражданин же, о ком зашла речь, сам себя относил именно к безопасным для общества чудикам, оставляя за собой надежду принадлежать к известному их разряду, куда входят личности, не отмеченные подагрой, ревматизмом и болезнью Альцгеймера, что по-простому называется старческим маразмом.

Тут уж, наверное, легко догадаться - на вид ему лет пятьдесят с "хвостиком". Если присмотреться к нему повнимательнее, на лице его обнаруживались черты больше осмысленные, нежели живые, хоть и правильные, но как бы нечетко вылепленные. В выражении темно серых прищуренных глаз улавливалась тонкая ирония взгляда, устремленного чуть подальше того, куда ему приходилось смотреть. Пружинистая, решительная походка гармонично вписывалась в его осанку, осанку человека, которому ещё рано вешать на шею "орден сутулого". При ходьбе, что примечательно, ладони у него были обращены назад, словно служили пеленгатором передаваемых за спиной сигналов. Разговаривая, он держался уверенно, без тени высокомерия, пусть даже обычно смотрел собеседнику не в глаза, а в подбородок. Опытный сотрудник службы наружного наблюдения поинтересовался бы его ушами. Так уши нормальные. Во всяком случае, не как у зайца.

Короче говоря и к месту будь сказано, человек этот производил впечатление субъекта, вообразить которого в его глубокой старости можно лишь при помощи очень богатой фантазии.

А сейчас, коли нет возражений, мне надо приготовиться к тому, что в один воскресный день ближе к полудню постоялец выйдет из отеля и направится пешком в сторону центра города. Пойдет неторопливо, станет чуть задерживаться у витрин магазинов, и со стороны тому, кто за ним наблюдает, покажется, будто задумывается он совсем не о том, что видит перед собой. Впрочем, я никому, кроме себя, не советую идти за ним. Нет, не потому что это чревато неприятностями. Просто выявить слежку за собой для него плевое дело, даже самую конспиративную. Пока поверьте мне на слово, а уж доказательства я предоставлю, не обгоняя событий.