Кор Хал снова рассмеялся.

Потом Винтерс уже ни в чем не был уверен. Сознание у него помутилось, и были моменты, когда оно вообще отключалось.

Когда он приходил в себя, то испытывал только чувство, что происходит нечто весьма странное. Но одно воспоминание его память продолжала хранить.

В момент просветления, в течение одной или двух минут, ему казалось, что один из камней сдвинулся, а за ним открылся экран, с которого на него смотрело чье-то лицо, в то время как он, обнаженный, блаженствовал в этом волшебном пламени.

Это было лицо женщины. Лицо высокородной марсианки с тонкими чертами и высокомерным выражением на нем. Ее алые губы напоминали плод, надкусив который можно было ощутить привкус горечи. И глаза сверкали золотым пламенем и обжигали так же, как пламя Шанги.

Должно быть, в стене был замаскирован динамик, так как она заговорила, и он услышал ее голос, наполненный чарующей магической силой и в то же время жестокостью. Она назвала его имя. Он не мог подняться, но подполз поближе, и в его мерцающем сознании она представлялась частью этой сверхъестественной силы, которая овладела им. Силы разрушительной и обворожительной, непреодолимой, как сама смерть.

На его вкус чужака, она не обладала таким же очарованием, как Джил. Но в ней чувствовался скрытый темперамент. Ее алый рот возбуждал Берка, а покатые плечи доводили до сумасшествия...

- Да, ты силен, - сказала она. - Ты выдержишь до конца, Берк Винтерс. И это прекрасно...

Он попытался заговорить, но тщетно.

Она улыбнулась.

- Ты бросил мне вызов, землянин. Я знаю об этом. Ты храбр, а мне нравятся храбрецы. И ты безумен, а мне нравятся безумцы, потому что тогда игра возбуждает. Я с нетерпением жду того момента, землянин, когда ты дойдешь до конца своих испытаний!

Он опять хотел что-нибудь ответить - и опять безуспешно. Потом наступила тьма и тишина. И в этом мраке последнее, что он слышал, был ее язвительный смех...