Они вышли из аппарата. Винтерс видел, что за ним следят, и чувствовал, что делается это не только ради его безопасности.

Сухой, порывистый ветер поднимал из-под ног облака пыли. Перед ними лежал Валкис. Масса темных камней громоздилась на берегу, холодном в этом странном свете двух лун. Поднявшись на гребень, Винтерс увидел разрушенные башни дворца.

Они шли мимо черной спокойной воды по мостовой, изношенной сандалиями бесчисленных поколений. Даже в этот поздний час город не спал. Желтый свет факелов пробивал темноту ночи. Откуда-то доносилась странная музыка. На улицах, в подворотнях, на узких кровлях домов кишела жизнь.

Гибкие, худощавые мужчины, изящные женщины, глаза которых метали искры, молча следили за чужаками. И над всем этим Винтерс слышал характерный шум городов Нижнего Канала - бормотанье и звон колокольчиков, которые носили женщины, вплетая их в свои длинные темные волосы, подвешивая к ушам и щиколоткам.

Колдовским был этот город и очень зловредным, но не уставшим. Винтерс чувствовал горячую, мощную пульсацию его жизни. Ему стало страшно. Его городская одежда и белые туники его спутников бросались в глаза в этом месте, где были только голые груди, короткие блестящие юбки и пояса, украшенный драгоценными камнями.

Но никто не обращал на них внимания. Они вошли в большой дом. Кор Хал закрыл за ними дверь кованой бронзы, и Винтерс почувствовал глубокое облегчение. Он повернулся к Кор Халу.

- Скоро? - спросил он, пытаясь скрыть дрожь в руках.

- Все готово. Холк, проводи его.

Кеши поклонился, и Винтерс пошел за ним.

Место совершенно не походило на зал Шанга в Кахоре. Между этими стенами из тесаного камня мужчины и женщины жили, любили и умирали насильственной смертью. В трещинах между плитами высыхали кровь и слезы, скапливавшиеся веками. Занавеси и мебель уже в силу свой древности стоили целое состояние. Их красота не увядала, хоть время ее и подпортило. В другом конце коридора находилась бронзовая дверь с узким отверстием, забранным решеткой.