Гибкие худощавые мужчины, изящные женщины с искрами в глазах, молча следили за чужаками; а над всем Валкисом слышались характерные звуки городов Нижнего Канала — звон колокольчиков, которые носили женщины-марсианки, вплетая в свои серые косы и подвешивая к ушам и щиколоткам.
Колдовским был этот древний город — колдовским и зловредным, но не уставшим как другие города. Винтерс чувствовал здесь горячую и мощную пульсацию жизни. Ему стало страшно. Его городская одежда и белые туники его спутников бросались в глаза среди обнаженных грудей, коротких блестящих юбок и поясов с драгоценными камнями.
Но, казалось, никто не обращал на них внимания, и они вслед за Кар Халом вошли в бронзовую дверь в стене.
4
— Скоро? — спросил Винтерс с нетерпением, тщетно пытаясь унять дрожь в руках.
— Все готово, — ответил Кор Хал. — Холк, проводи нашего друга.
Кеши, которого оказывается звали Холком, поклонился, и Винтерс последовал за ним.
Дом был совершенно не похож на резиденцию Шанга в Кахоре. Между этими стенами из тесанного камня мужчины и женщины жили, любили и умирали насильственной смертью, а кровь и слезы, собиравшиеся веками, высыхали в трещинах между плитами.
Древние ковры, шторы и мебель стоили миллионное состояние
— время их изрядно подпортило, но древняя таинственная красота все еще существовала — даже Усиливалась…
Холк внезапно остановился:
— Раздевайтесь, — приказал он.
В другом конце коридора находилась бронзовая дверь с узким «тюремным» отверстием, забранным решеткой.
Винтерс заколебался — он не хотел расставаться с револьвером…
— Почему именно здесь? — Я хочу сохранить одежду.
— Раздевайтесь здесь, — повторил Холк. — Таково правило для всех.