Заводские мощности способны были многократно обеспечить всем необходимым оставшееся в живых население. Но кому нужен кризис перепроизводства?! А значит, необходимо до поры до времени сократить рабочие места.

В Олд-Сити началось строительство — новые дома, рестораны, бары и казино, которых этот рабочий поселок никогда и в глаза не видел. И состоятельные люди покидали казавшиеся им теперь убогими жилища. Город легко мог вместить всех желающих, и такого понятия, как жилищный кризис, тут никогда не существовало. Но запретить владельцу оружейного цеха построить себе новый, более удобный и современный дом никто не мог, да и не собирался, — строительство хоть и на время, а давало некоторое количество рабочих мест.

И в Олд-Сити появилось такое понятие, как трущобы.

Старые обветшавшие строения, частично покинутые, частично заселенные безработными или инвалидами. Кто-то давно уже не мог работать, кто-то не мог эту работу найти, а кто-то просто и не хотел ее искать. И в трущобах все чаще по ночам раздавались выстрелы и грохот двигателей быстрых и легких трехколесных транспортов — байков.

В две тысячи сто восемьдесят первом, когда на планету сели первые транспорты с Венеры и Земли, работы в Олд-Сити прибавилось, и трущобы значительно опустели — начавшие зарабатывать люди переселились оттуда в более благоустроенные дома. Когда же началось строительство нового города (которому, по идее, полагалось стать и новой столицей — средоточием культуры, изыска и богатства) и люди потянулись туда в поисках работы, трущобы Олд-Сити превратились в места, где даже вооруженный наряд полиции не рисковал показываться без особой нужды.

Постепенно наиболее состоятельные люди по большей части перебрались в Нью-Рим или Пригород, а Олд-Сити полностью вернул себе былое значение рабочего поселения. Правда, теперь — в две тысячи триста семидесятом — здесь обитало свыше двух миллионов человек.